Main Content:

: [1]

ИСПОЛНЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ (материалы конференц

  • admin
  • Administrator
  • Newbie
  • *****
  • : 45

Жан-Пьер АНСЕЛЬ
председатель Первой палаты по гражданским делам Кассационного суда Франции и
Махрез АБАССИ магистрат в Министерство Юстиции Франции «Исполнение иностранных решений»


Иностранные судебные решения, как и иностранное законодательство должны при определенных условиях учитываться судьями. Тем не менее, судьи долгое время относились к ним с недоверием. Так, во Франции судебные решения, выносимые в некоторых странах, чьи процессуальные нормы и, главное, судебные обычаи были нам зачастую неизвестны, воспринимались как содержащие серьезную угрозу для правосудия. Во Франции это недоверие достигло своего апогея в начале XIX в., и в этот период возникла система пересмотра решений: если французский судья, получив запрос об экзекватуре, приходил к выводу, что по фактам дела или по праву он вынес бы иное решение, чем иностранный судья, то он отказывал в экзекватуре.

Стремление обеспечить стабильность правовых взаимоотношений, невзирая на границы, и сближение некоторых национальных правовых систем позволили в значительной степени изменить нормы, регулирующие исполнение иностранных судебных решений во Франции. Эта либеральная эволюция четко проявляется в рамках европейского строительства, направленного на обеспечение свободного передвижения судебных решений.

Действительно, Европа стала местом разработки и признания общих норм, применяемых всеми принципов под эгидой единого наднационального судебного органа; при этом эти общие правила отражают подлинную общность ценностей, связанных с отправлением правосудия. Это называется «общим фундаментом» для всех государств-членов и является выражением взаимного доверия и необходимым предварительным условием для свободного передвижения решений.

Именно это определяется в Маастрихтском и Амстердамском договорах как Пространство свободы, безопасности и правосудия, которое необходимо создавать в рамках Европейского Союза.

Передвижение судебных решений по странам Европы предполагает наличие между странами политической и юридической общности, которая выражается в общих ссылках на некоторые основополагающие ценности. Не должно существовать никаких отступлений, не считая разве что риска систематически отказывать в признании и исполнении решений, принятых в неприсоединившемся государстве. Фактически решение, исходящее от зарубежного правосудия, должно в основном сближаться с правосудием принимающего государства.

Эти основополагающие нормы, скрепляющие Союз, относятся одновременно и к организации правосудия, и к практике правосудия.

При организации правосудия должны соблюдаться демократические принципы: разделение властей, независимость правосудия – оно должно выражаться в форме управления и устройства политической жизни (многопартийность, демократические выборы), а также в функциональной организации самого правосудия (набор судей, организация их карьеры).

Министерство юстиции Франции предложило перечень элементов, необходимых для организации правосудия в государствах-членах. Вот некоторые из примеров:

независимость судей от исполнительной власти;

беспристрастность судей (устранение риска коррупции);

доступ к правосудию для всех;

качественность гражданского и уголовного судопроизводства – в частности, с точки зрения Европейской конвенции о правах человека;

разумные сроки рассмотрения дел;

качественное исполнение решений;

качество подготовки судей, наличие системы инспекции судебных органов.

Практика отправления правосудия также должна соответствовать минимальным требованиям, которые находят свое выражение в основополагающем понятии справедливого судебного разбирательства в том виде, в каком оно определено в п.1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ) 1950 г., как оно толкуется и защищается Европейским судом по правам человека в Страсбурге (ЕСПЧ).

Так, были определены такие понятия, как право доступа к суду (и как его логическое завершение – право на исполнение судебного решения: ЕСПЧ, 19 марта 1997 г., дело Хорнсби против Греции); понятие верховенства права, запрещающее любое вмешательство законодательной власти в ход правосудия; принцип равных возможностей для сторон в процессе; право на состязательность процесса, на вынесение решения «в разумный срок» «независимым и беспристрастным судом».

К формулировке ст.6 Страсбургский суд добавил разработанные им новые понятия, которые сейчас интегрируются в судебную практику государств-членов: понятие юридической безопасности, соразмерности (судебного решения с его подлинной целью), законного доверия.

Так складывается совокупность основополагающих норм, вытекающих из ЕКПЧ и из ее толкования Европейским судом по правам человека, и эти нормы должны со временем образовать настоящий европейский публичный порядок, призванный заменить классическое понятие международного публичного порядка, которое в каждой стране используется в соответствии с решениями судей, чтобы отказывать в признании и исполнении иностранных судебных решений, не соответствующих этому порядку.

В этом смысле следует согласиться с наднациональным статусом решений Страсбургского суда – европейского суда, призванного определить контуры этого публичного порядка для судей каждой из стран Европы.

Европейское пространство правосудия создается, таким образом, из судов, имеющих одинаковую демократическую легитимность и схожую практику в отношении применения важнейших принципов, обеспечивающих качество правосудия. На основании этого комплекса – разнородного по своему географическому, политическому и культурному составу, но однородному в плане соблюдения этих общепринятых основополагающих норм – возможно заставить европейских судей осознать их принадлежность к некоей европейской юстиции. Так, отношения между европейскими судьями могут строиться на взаимном доверии к качеству решений, что создает возможности для настоящего передвижения судебных решений по Европе.

За пределами границ ЕС приходится констатировать наличие значительного многообразия в отношениях Франции с третьими государствами в области экзекватуры.

В силу географических, политических, исторических и культурных факторов можно отметить, что исполнение иностранных судебных решений на территории Франции подчинено различным юридическим нормам в зависимости от стран происхождения этих решений: если в Европе налицо либеральная и единая организация передвижения судебных решений (II), то для экзекватуры «внеевропейских» судебных решений существует более или менее ограничительный и разрозненный режим (I).





I. Экзекватура «внеевропейских» судебных решений



Из-за отсутствия каких бы то ни было международных конвенций по экзекватуре судебной практикой вырабатывалось некое общее право. Тем не менее, заключение двусторонних договоров, регулирующих вопрос об исполнении иностранных судебных решений, является бесспорным шагом вперед. Во всех случаях для смягчения существующих трудностей могут быть задействованы министерские структуры сотрудничества и посредничества.



Общее право экзекватуры



За пределами Европейского Союза и при отсутствии международных конвенций – как в отношениях между Францией и Российской Федерацией – экзекватура иностранных судебных решений предусматривается в каждой стране в соответствии с ее собственными нормами юрисдикции – естественно, с большими различиями, что не облегчает признание и исполнение иностранных судебных решений.

В предварительном порядке следует отметить, что многообразие процессуальных способов, направленных на интеграцию иностранного судебного решения в правовую систему Франции, очень значительно. Оно объясняется тем разнообразием, которое в свою очередь характерно для:

юридических последствий, которые желательно придать решению
(обязательность к исполнению, сила судебного решения, субстанциальная
эффективность);

личности истца (который может быть бенефициарием решения, так же, как и сторона, против которой вынесено решение, или даже третье лицо, чьи интересы оказались затронуты);

непосредственной либо превентивной цели (истец может как добиваться
принудительного исполнения решения либо препятствовать возобновлению
разбирательства во Франции, так и добиваться от судьи установления
правомерности или неправомерности иностранного судебного решения, чтобы знать о юридической силе этого решения во Франции или чтобы успокоить третьих лиц по этому поводу);

подлежащего применению режима эффективности (договорное право может в значительной степени сближаться с общим правом. В общем праве существует традиционное различие – в зависимости от характера иностранного судебного решения – правовых последствий, наступающих для таких решений);

процессуального контекста (возможна подача иска о правомерности – в качестве как основного, так и иного иска).

В общем праве экзекватуры иностранных судебных решений требуется ряд обязательных жестких условий для признания и исполнения иностранного судебного решения.

Французское право экзекватуры иностранных судебных решений предусматривает контроль со стороны французского суда по пяти пунктам (см. решение по делу Мюнцер (Munzer), Кассационный Суд, Первая палата по гражданским делам, 7 января 1964 г. JCP 64, II, 13590): международная компетенция суда, вынесшего решение, правомерность процедуры в этом суде, применение им надлежащего законодательства в соответствии с французскими коллизионными нормами, соответствие решения международному публичному порядку и отсутствие попытки обхода закона.

Эти требования представляются как «выражение и пределы контрольных полномочий судей, которым поручается сделать обязательными к исполнению во Франции иностранные судебные решения, при этом судьи не обязаны пересматривать по существу» иностранное решение.

Решение по делу Мюнцера стало бесспорным шагом вперед во французском праве экзекватуры именно благодаря отказу от права французского суда «пересматривать по существу» решение иностранного судьи, то есть проверять, правильное ли решение вынес этот судья, высказываясь по сути дела.

Более того, все пять поставленных условий – а они могут показаться очень жесткими – были значительно смягчены дальнейшей судебной практикой, как это будет показано ниже.



1. Международная компетенция иностранного судьи, вынесшего решение. Это первое условие относится к происхождению судебного решения: в зависимости от характера связи спора с государством, от имени которого было вынесено решение, это решение может быть или не быть эффективным. В деле Де Вреде (DeWrede) (Гражд. 9 мая 1900 г.), когда это условие было впервые установлено, Кассационный суд признал компетенцию российской судебной системы, суд которой вынес решение о недействительности первого брака княгини Де Вреде, исходя из того, что обе стороны имели российское гражданство.

Установленный таким образом контроль касается, согласно общепринятому выражению, «косвенной международной компетенции» в противоположность прямой международной компетенции, которая обозначает международную компетенцию соответствующего суда.

Проблема компетенции долгое время представлялась в форме альтернативы: как должен осуществляться контроль – по иностранным или по французским правилам прямой международной компетенции? При такой постановке вопрос мог быть разрешен только по второму варианту, так как возражения против применения иностранных правил имеют отменяющий характер: в отношении приема иностранного судебного решения во французскую судебную систему именно французская система должна выразить свои требования, не склоняясь перед иностранными нормами, которые к тому же рискуют поощрять forum shopping. Установив, что французское законодательство должно заявлять свои собственные требования, необходимо выработать специальные нормы косвенной международной компетенции. Именно это сделал Кассационный суд, причем в либеральном направлении. В одном из постановлений по делу Симич (Simitch) (Гражд. 6 февраля 1985 г.) Кассационный суд установил принцип, согласно которому «иностранный суд первой инстанции должен быть признан компетентным, если тяжба особым образом связана со страной, в суд которой было сделано обращение, и если выбор суда не был связан с попыткой обхода иного суда».

Проверка косвенной международной компетенции иностранного суда становится в связи с этим значительно более гибкой; не требуется, чтобы иностранный судья был назван компетентным согласно французским нормам (прямой) международной компетенции; достаточно «выраженной связи» для проверки наличия или отсутствия попытки обойти иной суд.

Тем не менее, компетенция иностранного суда не должна сталкиваться с исключительной компетенцией французского суда. Подобная исключительная компетенция (а она является императивной) может существовать в ситуации, когда в споре участвует французское государство; в случае исключительной компетенции французского суда, основанной на юрисдикционной привилегии в пользу французской стороны, независимо от того, выступает ли она в качестве истца (ст. 14 Гражданского кодекса) или ответчика (ст. 15). Любому иностранному судебному решению, не соблюдающему эту юрисдикционную привилегию, должно быть отказано в экзекватуре. Однако ранее судебная практика допускала, что французская сторона может отказаться от этой привилегии, и допускала даже случаи молчаливого отказа, вытекающего из поведения французской стороны в ходе судебного разбирательства за границей.

Эта привилегия была основана на расширительном толковании законов (ст.14 и 15 Гражданского Кодекса), которые ограничивались положением о том, что французская сторона «может» вызывать или быть вызванной во французские суды. Уже более полутора века назад Кассационный суд стал утверждать, что эта компетенция является императивной (отсюда понятие юрисдикционной привилегии).

Совсем недавним постановлением (от 23 мая 2006 г.) по делу Приер (Prieur) Первая палата по гражданским делам Кассационного суда совершила поворот в судебной практике, постановив, что компетенция французского суда, установленная ст.15 Гражданского Кодекса, является всего лишь факультативной, возможной, а не обязательной. Таким образом, даже при наличии французской стороны в деле должна применяться норма, установленная в решении по делу Симич.

Следует отметить, что классическая судебная практика, установившая юрисдикционную привилегию в пользу французской стороны, очень резко критиковалась теоретиками и что некоторые апелляционные суды уже пытались ранее – в начале 1990-х годов – менять ее именно в том направлении, которое теперь принято.

2. Правомерность процедуры в суде места вынесения решения. Франция готова признавать эффективность иностранного судебного решения на ее территории только в том случае, если оно было должным образом вынесено от имени иностранного суверена и считается таковым в том государстве, где оно было вынесено: оно не может иметь во Франции большей силы, чем в стране своего происхождения.

Из этого вытекают два последствия. С одной стороны, решение должно быть вынесено лицами, которые действительно наделены судебными полномочиями государством, от имени которого они действуют. Так, «по решению», вынесенному в 1921 г. в Константинополе русскими эмигрантами, в экзекватуре было отказано именно на этом основании (Trib.Civ. Seine, 6 декабря 1934 г., JDI 1935.106). С другой стороны, иностранное судебное решение может быть признано обязательным к исполнению только в том случае, если оно является обязательным к исполнению в стране своего происхождения. Этот аспект оценивается в соответствии с иностранным процессуальным законодательством: именно оно устанавливает, какие возможности обжалования приостанавливают исполнение, каковы сроки для такого обжалования и имеет ли оно отлагательное действие, каковы условия для аннулирования судебных решений в связи со сроком давности. Уточнения могут содержаться в самом решении: предоставление временного исполнения, дополнительной отсрочки и т.п. Если запрос об экзекватуре не подлежит немедленному исполнению, то он должен быть отклонен или вынесение решения может быть отсрочено.

В то время как судебная практика требовала наряду с этими условиями, чтобы иностранное судебное решение исходило от компетентного во внутригосударственном понимании суда и чтобы это решение было вынесено в результате соответствующей процедуры, Кассационный суд в своем решении по делу Башир (Bachir) (Гражд. 4 окт. 1976 г.) отменил проверку правильности процедуры по иностранному законодательству. Теперь она проверяется только по отношению к французскому международному публичному порядку и с точки зрения соблюдения прав защиты, то есть вне зависимости от каких либо соображений внутренней правомерности.

3. Применение закона, подлежащего применению в соответствии с французскими коллизионными нормами. В соответствии с прежней судебной практикой, подтвержденной в вышеупомянутом решении по делу Мюнцера, иностранные суды должны применять материальные нормы, «являющиеся надлежащими в соответствии с французскими коллизионными нормами». Это требование позволяет сократить риски обхода закона. На практике редко бывает, чтобы проверка надлежащего характера применяемого закона приводила к отказу в экзекватуре. Этот вывод объясняется допуском некоторого смягчения самого принципа, самым интересным примером чего может служить возможность довольствоваться равнозначностью между законом, примененным иностранным судом, и законом, на который указывает французская коллизионная норма.

В деле Лундвалл (Lundwall) (Апелляционный Суд Парижа, 4 февраля 1958 г.) австрийский гражданин женился во Франции на кубинке, и супруги стали официально проживать в Австрии. Вернувшись на Кубу, жена потребовала развод, а затем – экзекватуру во Франции. В этом деле кубинский суд применил собственное право, в то время как должно было применяться австрийское законодательство. В соответствии с австрийским законодательством расторжение брака возможно при «серьезном несоблюдении обязанностей, нарушающем супружеские связи»; в самом же решении говорится о «неоднократных тяжких словесных оскорблениях», как это предусмотрено в кубинском законодательстве. Апелляционный суд Парижа допустил в этом деле равнозначность обоих законов. Из этого можно вывести, что принцип равнозначности должен устанавливаться по каждому конкретному случаю. Это означает, что факты, приведенные судом в обоснование своего решения, имели бы такое же последствие по тому закону, который был применен в действительности.

Судебная практика требует, чтобы иностранный суд применил надлежащий закон, но не требует, чтобы он применил его правильно. Если уж суд выбрал тот закон, который соответствует нашей коллизионной норме, то не важно, правильно ли он его толкует. То же происходит, когда речь идет о французском законе.

Позволительно задаться вопросом об уместности такого требования во французском законодательстве. Не означает ли это повсеместного навязывания наших коллизионных норм? Эта позиция отдает устаревшим национализмом, противоречащим правильной и реалистичной концепции международного права, которая как раз и заключается в том, чтобы обеспечивать координацию между различными правовыми системами.

4. Соответствие международному публичному порядку. Следует сразу же провести различие: международный публичный порядок – единственный, о котором здесь идет речь – отличается от публичного порядка по внутреннему праву. Если последний является очень обширным – это все законы, от которых частные лица не могут отступать, то первый очень узок и включает в себя лишь те нормы и принципы, которые суды считают настолько существенными и основополагающими, что настаивают на их соблюдении всеми иностранными судами. Этот международный публичный порядок может касаться сути права (например, запрет рабства, коррупции) или же процедуры (международный процессуальный публичный порядок) (например, требование соблюдать права защиты).

Известно, что приводимая в суде ссылка на публичный порядок – в случае коллизии законов – является способом для устранения действия иностранного закона, который должен быть применен в нормальных условиях, на основании несправедливости его содержания либо несоответствия основополагающим понятиям или местной законодательной политике. При коллизии юрисдикции условие соответствия публичному порядку служит параллельно для отказа в исполнении тех иностранных судебных решений, которые нас шокируют. В области экзекватуры публичный порядок в случае коллизии юрисдикций влечет за собой недопущение исполнения судебного решения. Иностранное судебное решение может противоречить публичному порядку как по содержанию, так и по способу его вынесения.

Разрешение конфликта, содержащееся в судебном решении, часто противоречит публичному порядку, если примененный закон сам противоречит публичному порядку, но это обстоятельство не является ни общим, ни необходимым, ни достаточным. Так, решение, противоречащее публичному порядку, может быть вынесено на основании закона, противоречащего публичному порядку: закон, который систематически доверяет попечительство над детьми женского пола их матери, противоречит этому порядку, но решение, вынесенное на основании этого закона, не противоречит публичному порядку, если подобная мера в данном случае оправдана отсутствием препятствий морального характера со стороны матери и очень юным возрастом ребенка (Париж, 18 декабря 1973 г.). Этот пример показывает, что оценка соответствия публичному порядку должна основываться на конкретном рассмотрении фактов дела и тех последствий, которые может повлечь признание иностранного решения или отказ в признании.

Несоблюдение некоторых основополагающих процессуальных принципов может сделать решение неэффективным во Франции. Решение по делу Башир (см. выше) всего лишь подтвердило в этом плане сложившуюся судебную практику. Это главным образом, признание права на защиту и применение санкции в случае его нарушения. Вызов в суд должен быть правильно оформлен и реально направлен адресату; ответчик должен иметь возможность (заранее) быть должным образом представлен (если он не явился, то должен иметь возможность обжалования); не допускается способ доказывания, при котором одна из сторон оказывается в зависимости от другой (судья переносит присягу, не начиная доказывания). Судебная практика, в частности, отклоняет решения, в которых доказательство отцовства вне брака основывается только на заявлении матери, заслушиваемой в качестве свидетеля (Гражд. 18 мая 1976 г.).

5. Отсутствие обхода закона. В решении по делу Мюнцера устанавливается отсутствие попытки обхода закона как одно из условий эффективности иностранного судебного решения. Существуют два разных варианта обхода закона. Первый вариант – обход совершается одной из сторон в ущерб другой; он заключается в том, чтобы добиться судебного решения нечестными способами, лишая своего противника возможности защищаться – например, сделав так, чтобы он не получил повестку, или оставив ему слишком мало времени на представление своих доводов. Второй вариант, часто основанный на сговоре сторон, является мошенничеством в отношении страны, под чей закон подпадает или чьим судам подсудно дело.

Возможность обхода закона существует в системе, где контролируется законодательная компетенция, однако такой контроль тоже предусмотрен в решении по делу Мюнцер. Например, это была возможность для французов – в тот период, когда развод во Франции был запрещен и когда применению подлежало национальное законодательство, – сменить гражданство и получить решение о расторжении брака в стране их нового гражданства. Чтобы не признавать такие решения во Франции, достаточно прибегнуть – в рамках проверки компетенции примененного закона – к возражению об обходе закона; иностранный суд применял свое собственное законодательство – законодательство страны нового гражданства супругов, в то время как если факт обхода закона доказан, применяться должен закон Франции.

Что касается обхода судебного решения, то forum shopping обычно совершается без обхода закона. Используя forum shopping, стороны обычно стремятся главным образом уйти от подсудности суду, в которой они находятся по закону. Без сомнения, содержание судебного решения зависит от применяемого законодательства, и смена суда может интересовать стороны лишь в той мере, в какой это сопровождается сменой законодательства. Но смена законодательства – это лишь средство, а не цель обхода; для сторон важнее всего само решение. Поэтому forum shopping обычно является обходом того решения, которое вынес бы суд, которому по закону подсудно дело. Обход судебного решения состоит, таким образом, в том, чтобы перенести рассмотрение дела в другую страну, и главная цель – ссылаться в дальнейшем на вынесенное там судебное решение уже в своей стране, суд которой не вынес бы такого решения. Мошенничество в данном случае заключается в косвенном получении того, что нельзя получить прямым путем.

Мошенничество становится очевидным только тогда, когда решение предъявляется в суд страны, где стороны хотят пользоваться их новым состоянием. Именно на этом этапе его можно не допустить, прибегнув к возражению о мошенничестве, что приведет к неэффективности решения, несмотря на его видимую законность.

Условия экзекватуры иностранных судебных решений во французском праве – для решений, не подпадающих под действие международных договоров и вынесенных за пределами ЕС – выглядят достаточно жесткими. Это общее право, складывающееся в судебной практике, представляет собой первые шаги в создании принципа взаимного доверия между двумя правовыми системами разных стран. Одной из его целей является смягчение отсутствия международных или европейских договоров в области признания и исполнения иностранных судебных решений.

Как мы уже указывали, Франция и Российская Федерация не связаны никакой международной конвенцией по экзекватуре. В то время как французские суды признают и делают обязательными к исполнению некоторые решения российских судов – при условии, что они соответствуют приведенным выше условиям, – решения французских судов не подпадают под такой режим на российской территории.

Действительно, из п.1 Указа Президиума Верховного Совета № 9131 - XI от 21 июня 1988 г. следует, что решения иностранных государственных судов признаются и исполняются на территории Российской Федерации, если это предусмотрено международным договором. Отсутствие такого договора между Францией и Российской Федерацией являлось таким образом мотивом для отказа в ответ на любые запросы об экзекватуре французских судебных решений.

Однако есть основания считать, что российская судебная практика начинает меняться.

Действительно, в постановлении от 7 июня 2002 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ [№ 5 (ТО2 64)] признала, что иностранное судебное решение может быть признано и исполнено, если истец докажет, что в стране суда, вынесшего данное решение, либо были случаи признания и исполнения решений российских судов, либо национальное законодательство разрешает признание решений российских (иностранных) судов при отсутствии соответствующего международного договора.

В другом постановлении от 2 марта 2006 г. Федеральный арбитражный суд г. Москвы (№ КТ-А40/698-06-П) постановил, что иностранное судебное решение может быть признано и исполнено на территории Российской Федерации, если страна, чей суд вынес это решение, является членом Совета Европы и участником Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. Суд добавил, что в соответствии с Федеральным законом № 54-ФЗ от 30 марта 1998 г. «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и дополнительных протоколов к этой конвенции» Российская Федерация даже в отсутствие специального соглашения признает обязательной юрисдикцию Европейского суда по правам человека по вопросам толкования и применения Конвенции и дополнительных протоколов к ней; на основании постановлений, вынесенных Европейским судом по правам человека по вопросам толкования и применения Конвенции, право на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное ст.6 Конвенции, рассматривается как охватывающее все стадии судебной процедуры и включает этап исполнения судебных решений, в том числе тех, которые были вынесены за границей.

Похоже, что российские суды позиционируются в определенной динамике взаимности и учета основополагающих норм, устанавливаемых Европейским судом по правам человека. Нет сомнения, что подобная судебная практика – если она будет подтверждаться и распространяться – является необходимой мерой, смягчающей отсутствие международного договора, и выигрывают от нее в первую очередь потенциальные участники судебных разбирательств.

Двустороннее сотрудничество в области экзекватуры

Как мы уже видели, условия эффективности судебных решений, а также ее конкретные элементы в общем праве являются достаточно жесткими. Слишком много решений рискуют так и не быть принятыми к рассмотрению во Франции или быть принятыми лишь после дорогостоящей процедуры, не дающей к тому же гарантий. К счастью, Франция заключила ряд договоров, которые создают на территории договаривающихся государств более благоприятный режим для решений, принятых в другом договаривающемся государстве.

Между Францией и некоторыми странами существует немало двусторонних договоров в силу их исторических и культурных связей – как, например, с государствами Магриба:

договор с Марокко от 5 октября 1957 г.;

договор с Алжиром от 27 августа 1964 г.;

договор с Тунисом от 28 июня 1972 г.

Если взять пример Румынии, то наряду с двусторонним договором от 1974 г. о судебном сотрудничестве 20 ноября 1991 года между этой страной и Францией был подписан Договор о дружеском взаимопонимании и сотрудничестве. В нем содержится общее обязательство обеих стран установить «примерное сотрудничество во всех областях».

Общей целью этих международных договоров является облегчение передвижения судебных решений, а для этого – упрощение условий признания и исполнения этих решений.

Система франко-румынского договора от 5 ноября 1974 г. стала заметным шагом вперед, так как она сокращает случаи возможного отказа во взаимном признании и исполнении судебных решений: требование международной компетенции суда сохраняется, но договор прямо исключает отказ в принятии, основанный на применении иностранным судом иного закона, чем тот, который следует применять на основании коллизионных норм в государстве, где предъявляется судебное решение. Таким образом, случаи отказа в признании и исполнении сводятся к международной некомпетентности суда, несоблюдению правил подачи иска (соблюдение прав защиты), нахождению одного дела в производстве нескольких судов и несоответствию публичному порядку государства, где предъявляется судебное решение (ст. 17).

Таким образом, мы видим, что двусторонняя конвенция обеспечила передвижение судебных решений между Францией и Румынией в более благоприятных условиях по сравнению с теми, которые предусмотрены в общем праве экзекватуры.

Тем не менее, случается – и при наличии, и при отсутствии международного договора, – что требуется вмешательство министерских структур сотрудничества и посредничества, чтобы попытаться разрешать трудности, связанные с исполнением (или попыткой исполнения) иностранных судебных решений.

Министерские структуры сотрудничества и посредничества

В принципе просьба об экзекватуре для иностранного судебного решения является частным делом, относящимся к инициативе сторон и к компетенции судов. Однако как в рамках необходимого сотрудничества между государствами (1), так и для нахождения решения по договоренности сторон через посредничество (2) в рамках Министерства юстиции созданы постоянные структуры, позволяющие помогать сторонам в их попытках добиться экзекватуры.

1. Структура, работающая в области сотрудничества. Независимо от того, есть ли между Францией и другим государством международный договор, стороны иногда чувствуют себя абсолютно потерянными, так как не видят надежного собеседника и не располагают точной информацией.

Чтобы отвечать на многочисленные вопросы, возникающие при обоих вариантах (при наличии или отсутствии международного договора), Министерство юстиции располагает рядом специализированных структур, в том числе Бюро международной гражданской взаимопомощи в гражданской и торговой сфере в рамках Управления по гражданским делам и печатям.

В этом бюро работают 20 человек, 15 из них в различной степени владеют иностранными языками (немецким, английским, испанским, итальянским, арабским). В нем шесть магистратов, в том числе глава бюро и два его заместителя. Кроме того, есть юрист, работающий на почасовой оплате, и сотрудник, откомандированный центральной администрацией, который осуществляет редакторские функции. Наконец, есть одна воспитательница.

Учитывая большое число областей, в которых бюро приходится осуществлять свою деятельность, интересно рассмотреть одну из них: защиту несовершеннолетних. Эта область показательна для деятельности бюро. Сейчас в нем рассматривается около 650 дел, в том числе шесть новых дел были открыты в 2006 г. в отношении Российской Федерации.

Защита несовершеннолетних предусмотрена различными международными договорами, принятыми для урегулирования конфликтов между родителями, когда конфликты приняли международный характер:

двусторонние договоры (Алжир, Марокко, Тунис, Бразилия, Египет,
Португалия, Сенегал и т.д.);

многосторонние конвенции (в частности, Гаагская конвенция от 25 октября 1980 г., Люксембургская конвенция от 20 мая 1980 г.);

Эти документы предусматривают, в частности, правовые механизмы (иски по возвращению детей и иски по экзекватуре иностранных судебных решений), целью которых является обеспечение – через обращение в суды государства, куда ребенок был незаконно перемещен – принятия решения о его незамедлительном возвращении в место его постоянного проживания.

Регламент 2201/2003 от 27 ноября 2003 г. (так называемый «Брюссель II bis») о компетенции, признании и исполнении решений в области супружеских отношений и родительских правах, вступивший в силу 1 марта 2005 г. между странами Союза (кроме Дании), содержит новаторские положения в области перемещений ребенка и права общения с ним. Эти положения, как ожидается, должны помогать в предотвращении случаев похищения ребенка родителями, способствуя передвижению судебных решений о праве общения, которые отныне становятся обязательными к исполнению без формальностей в странах ЕС, и наделяя суд по месту обычного проживания ребенка полномочиями по принятию решений о возврате ребенка.

Статья 55 этого Регламента предусматривает, что центральные органы государства по просьбе центральных органов другого государства-члена или лица, наделенного родительской ответственностью, сотрудничают по определенным делам, чтобы осуществлять цели, предусмотренные в указанном Регламенте. Для этого они принимают – сами или через органы власти или иные органы – любые надлежащие меры в соответствии с законодательством этого государства-члена в области защиты данных личного характера, в частности, чтобы:

собирать и обмениваться информацией о положении ребенка, о любых ведущихся процедурах и о любом решении, вынесенном в отношении
ребенка;

предоставлять сведения и оказывать помощь лицам, облеченным
родительскими полномочиями, которые просят о признании и исполнении
решения на территории их государства, в частности, касающегося права на общение и возврата ребенка;

облегчать заключение соглашений между лицами, облеченными родительскими полномочиями, прибегая к посредничеству или иным способам, и облегчать с этой целью трансграничное сотрудничество.

Эти дела часто являются болезненными с моральной точки зрения и всегда требуют срочного разрешения, что подразумевает индивидуальное расследование каждого дела, составление писем на французском и других языках, телефонные переговоры с иностранными властями, консульскими властями, прокуратурами, адвокатами, социальными работниками и т.п.

Юридическая работа с делами по взаимопомощи в семейной сфере ведется четырьмя магистратами (магистрами) или юристами, причем каждый работает по определенному географическому сектору. Секретарская работа и выдача справочной информации по телефону выполняются тремя секретарями, которые осуществляют мониторинг дел по географическим секторам.

Важность задач, над которыми работают магистраты (магистры) из этого бюро, едва позволяет им отвечать на телефонные звонки заинтересованных лиц, оставляя их чаще всего в состоянии растерянности. Именно поэтому в эту структуру был введен социальный работник, чье внимание и социально-психологический подход к ситуациям позволяют лучше учитывать человеческий фактор в делах по международным семейным спорам.

Для применения конвенций по международной судебной помощи в гражданской и торговой сфере Бюро международной гражданской и коммерческой взаимопомощи поддерживает постоянную связь с Министерством иностранных дел и с прокуратурами, которым оно направляет заключения или рекомендации с целью обеспечения исполнения обязательств, содержащихся в различных международных договорах. Оно также часто действует в партнерстве с МВД и с Социальной службой помощи эмигрантам - французской ветвью Международной социальной службы.

Кроме того, совместно с Миссией помощи Международному посредничеству в интересах семей, входящей в то же управление, Бюро международной гражданской взаимопомощи в гражданской и торговой сфере создало информационный сайт о международном похищении детей родителями и о защите права на общение для профессионалов и для заинтересованных лиц (http: //www, enlevement-parental. i ustice. gouv. fr/).



2. Структура посредничества. В области защиты несовершеннолетних при отсутствии между иностранным государством и Францией международных конвенций некоторые ситуации могут оказаться полностью тупиковыми. Бюро международной гражданской взаимопомощи в гражданской и торговой сфере в этих случаях тесно сотрудничает с Миссией помощи Международному посредничеству в интересах семей (MAMIF), созданной в рамках Министерства юстиции, чтобы помогать родителям восстанавливать контакты и с помощью посредничества искать справедливые решения с учетом интересов детей и родителей.

Миссия помощи Международному посредничеству в интересах семей была создана в рамках Управления по гражданским делам и печатям Министерства юстиции в апреле 2001 г. Она призвана оказывать помощь родителям с целью снижения остроты семейных конфликтов, регулируя путем посредничества проблемы, связанные с детьми супругов, проживающих в двух разных государствах. Эта миссия позволяет родителям приходить к компромиссным соглашениям, чтобы сохранять личные отношения детей с обоими родителями в соответствии с Нью-Йоркской конвенцией от 24 ноября 1989 г.

Рассмотрим несколько примеров семейных споров, которые могли бы быть благополучно разрешены с участием MAMIF:

В первом случае француз женился – в России или во Франции – на россиянке. Они жили то в России, то во Франции. Во Франции у них родился ребенок, и они расстались. Решение о разводе было вынесено во Франции, и в нем были следующие пункты:

1) родительские права в отношении ребенка принадлежат обоим родителям;

2) ребенок должен проживать у своей матери во Франции;

3) отец имеет право на общение с ребенком и может брать его к себе по
официальному месту жительства.

Когда отец приехал за ребенком к матери для осуществления своих прав, он не застал никого и узнал, что его бывшая жена и ребенок отбыли в Москву, не известив его предварительно об этом.

В другом случае семья на момент похищения ребенка проживала не во Франции, а в Москве. Когда мать, которой доверено попечительство о ребенке, приехала за ребенком по официальному адресу бывшего мужа, который осуществлял свое право на общение с ребенком, в том числе у себя дома, она узнала, что ребенок и бывший супруг отбыли во Францию без ее разрешения.

Смотрите полный - текст http://arbitr.msk.ru/upload/article.php?id=205
: [1]
: